Поэтому я настаиваю на том, чтобы мне было позволено рассказать часть этой истории с точки зрения Сьюзен. Тогда вы увидите, насколько мы с нею были близки по духу.

Я это знаю, а вы — нет.

Сейчас я очень скучаю по ней.

Вы даже не можете себе представить, как мне одиноко и страшно без нее.

Постарайтесь выслушать меня и понять: в ту ночь, когда я прочел ее дневник, я влюбился в нее.

Вы не понимаете?

Я влюбился в нее.

Глубоко и сильно.

Навсегда.

С чего вы взяли, что я хотел причинить ей вред? Ведь я любил ее.

Разве люди причиняют боль тем, кого любят?

Почему?

Вы не можете ответить? Или не хотите?

Я любил ее.

У меня и в мыслях не было повредить ей.

Ее лицо на подушке в обрамлении вьющихся золотых волос казалось мне таким красивым.

Я любовался ее лицом.

Я полюбил женщину, которую узнал благодаря ее дневнику.

Дневник Сьюзен хранился на винчестере компьютера, установленного в ее кабинете. Он был подсоединен к сети управления домашней автоматикой, а через нее — к главному компьютеру в подвале дома. Получить доступ к этим файлам было совсем просто.

Сьюзен начала вести дневник примерно за год до моего появления, когда Алекс, ее бывший муж, съехал из дома. Она сама потребовала, чтобы он убирался. С тех пор Сьюзен почти ежедневно делала какие-то записи.

Самые ранние пометки в ее дневнике были полны боли и растерянности. Я бы сказал, что Сьюзен находилась на грани нервного срыва. Она чувствовала, что ее ждут какие-то перемены, и страшилась их, но вместе с тем в записях Сьюзен ощущалась надежда. Ее кошмарное прошлое было темницей, в которой она томилась, точно бабочка в тесном футляре куколки, но вот твердые оболочки, не пропускавшие к ней из внешнего мира ни тепло, ни свет, начали трещать и лопаться, и Сьюзен почувствовала, что еще немного — и она выпорхнет на свободу.